Ольга Нам, военный психолог платформы «Секвойя», — о том, что нужно выяснить до того, как предложить человеку расслабиться.

Это материал в первую очередь для коллег и для близких, которые пытаются помочь своими силами.

Потому что стандартное ресурсирование — «представьте спокойное место, посмотрите на небо, послушайте шум воды» — с человеком, вернувшимся из зоны боевых действий, может сработать ровно наоборот.

Что нужно выяснить до начала

Прежде чем давать любые ресурсные техники и медитации, я очень чётко спрашиваю:

  • Где был и кем служил.
  • Как долго находился в блиндажах и закрытых помещениях.
  • При каких обстоятельствах получил ранение.
  • В какое время года и в какой обстановке произошли самые тяжёлые события.

Почему это критично

Небо для военнослужащего опасно. Оттуда прилетает. Многие даже не хотят поднимать глаза вверх.

Лесополосы опасны — там прятались, там укрывались, там теряли людей.

Вода опасна для того, кто тонул или был завален в блиндаже и трое суток пролежал в воде, отморозив руки и ноги. И звук воды может напоминать, как ползли ночью вдоль реки.

Снег опасен для того, кто служил зимой и во время снегопада попал под сильный обстрел и потерял близких.

А теперь представьте классическое: «мы с вами в ресурсном месте, вы слышите звук воды, посмотрите на небо». Вместо расслабления человек уходит в триггер.

Поэтому сначала выясняешь очень много — и только потом строишь любую практику.

Отдельно про дыхание

Дыхательные практики работают прекрасно. Но с ними нужно быть очень осторожным.

Сначала надо знать, сколько времени человек провёл в блиндаже или в закрытом подвале.

Потому что при сильном раздыхивании у такого человека может начаться паническая атака или ощущение, что он задыхается.

Механика простая. Когда мало места и мало воздуха, дыхание становится поверхностным — организм экономит кислород. И лёгкие привыкают жить в этом режиме.

А когда ты начинаешь давать лёгким много воздуха, это похоже на то, как человек набирает воздух перед криком. И психика включается: значит, надо кричать, значит, где-то опасность. И она начинает эту опасность искать.

Поэтому сначала научи человека дышать. Продышитесь вместе, постепенно раскрывая лёгкие. И только потом работайте дальше.

Язык, на котором нужно говорить

Военные разговаривают на своём сленге. И если ты постоянно переспрашиваешь, человек закрывается — он решает, что его здесь не понимают.

Поэтому сленг нужно изучать. Специально, заранее, у самих же ребят.

Кстати, они и позывными пользуются чаще, чем именами. На позывной они отзываются лучше — там имён нет.

Честность вместо экспертной позиции

Главное отличие в работе с военными — это честность. Не бояться говорить прямо.

Если ты чего-то не выдерживаешь — скажи об этом честно. Если ты там не была — скажи, что не была. Не делай вид, что понимаешь то, чего не понимаешь.

Именно это и располагает.

Только настоящее

Я не разбираю с ними детство, отношения с родителями, ранние травмы. Это тема, которая у нас закрыта.

Люди, прошедшие зону боевых действий, всегда про настоящее. Им не важно, что надо исправить когда-то потом. Им надо сейчас.

Они привыкли к структуре: есть задача — я её выполняю. И здесь нужна такая же чёткость движений, которая приводит к конкретному результату.

Сколько это занимает

Работа с посттравматическим стрессовым расстройством — не быстрая. Это не один-два приёма.

Сначала нужно разобраться, что именно его запустило, как давно это продолжается, куда конкретно ударило.

Потом — исследовать, в какие моменты включаются флешбэки, чтобы минимизировать это дома.

Потом — долгая работа с воспоминаниями через ЕМДР и ДПДГ.

И бывает, что коллега говорит: мы туда уже десять раз ходили. Я отвечаю: значит, всё ещё болит. Раз психика туда возвращается — доделывайте до конца.

Это требует терпения. И не только от специалиста, но и от семьи.

И ещё честно: если человек приехал домой на две недели, а потом снова уедет, глубокую работу начинать бессмысленно. В этот короткий период гораздо полезнее объяснить ему и жене, как всё устроено, — чтобы они могли разговаривать об этом сами.

Если вы близкий человек и пытаетесь помочь — половина дела в том, чтобы понимать, что именно происходит с его психикой.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Ольга Нам — или индивидуальный номер ID 43.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.