Ольга Нам, военный психолог платформы «Секвойя», — о самом тяжёлом ударе по идентичности и о жалости, которая делает только хуже и что помогает человеку собрать себя заново.

Хирургия ещё не началась, а психика уже включилась в эту историю.

И здесь есть важное различие, о котором мало говорят.

Не все ранения одинаковы

Потеря руки или ноги — это одно. Тяжело, страшно, ты теперь другой. Но есть протезы, есть возможность ходить, есть путь.

А есть ранения мочеполовой системы. И вот здесь психика ломается совсем иначе.

Человек приходит в себя после операции и понимает, что утратил то, с чем у него была связана вся мужская идентичность.

Руки на месте, ноги на месте. А внутри рушится главное: кто я теперь?

Это очень тяжёлая тема, и она почти всегда сопровождается глубокой депрессией. И, к сожалению, высоким суицидальным риском — потому что человек перестаёт видеть смысл.

Кейс: больше полугода работы

У меня есть такой случай. Ранение было тяжёлым, и часть органов сохранить не удалось.

Он замкнулся. Началась клиническая депрессия. Была психиатрическая поддержка, назначенная врачом.

А при переводе из одного госпиталя в другой, прямо в дороге, он попытался покончить с собой.

Здесь нужна была очень плотная поддержка. И работа шла сразу в двух направлениях.

Первое — мы буквально выписывали портрет: кто такой мужчина. Что значит быть мужчиной. Почему столько значения придаётся одному органу. Какой становится личность.

Второе — трезвость. Поиск информации, поиск хорошего уролога и хирурга.

Потому что современная реконструктивная хирургия умеет очень многое. И я говорила ему прямо: если такие операции делают в других ситуациях, почему не сделают тебе? Тем более что часть у тебя сохранена.

Сейчас ему сделали операцию. Он учится жить с результатом. И, что важно, он сам участвовал в решениях по ходу этого процесса.

Как об этом говорить

Здесь главное для специалиста — не бояться и не стесняться.

Тему интимной жизни поднимать приходится. Но как психолог ты выстраиваешь границы: это ты делаешь для своей будущей жены. Ты кого-то найдёшь, и это будет.

Я приводила ему примеры из жизни, из литературы, из историй других людей — чтобы он видел, что путь есть.

И параллельно строила его «я» заново.

Я мужчина — это не только один орган. Я тот, кто может прибить гвоздь. Я тот, кто может помочь женщине. Я тот, кто решает проблемы. Я хороший специалист, которого ценят.

А если вопрос упирается только в интимную сферу — есть сексологи, и близость возможна разными способами. Это тоже часть разговора, и её не надо избегать.

Из этого можно выйти. Не сразу. Это качели, которые продолжаются, пока не завершится медицинская часть. Но выйти можно — если есть желание и смысл жизни.

А теперь про жалость

Это вторая часть темы, и она не менее важная.

Когда ребята лежат в госпиталях или возвращаются домой, мы, женщины, почти все начинаем их жалеть. «Ты мой бедный, несчастный. Как жизнь несправедливо с тобой поступила».

И этим мы обезличиваем его поступок. Его выбор становится как будто никому не нужным.

Я спрашиваю у близких прямо: а когда вы последний раз говорили ему спасибо? За потерянную руку или ногу?

Когда вы последний раз говорили ему, что он герой?

Вы постоянно напоминаете ему, как несправедлива жизнь. Но забываете напомнить, ради чего он туда пошёл.

Почему это принципиально

Он шёл на этот риск осознанно. Он понимал, куда идёт. И этот риск нужно уважать.

А когда его жалеют, происходит другое. Он начинает чувствовать себя немощным.

И дальше включается вторичная выгода: на этом можно ездить. Человек начинает этим пользоваться — и уже сам перестаёт что-либо делать.

Я предлагаю противоположное. Ну ладно, руки нет. Он от этого стал хуже? Нет.

Не бросайтесь всё делать за него. Дайте ему молоток. Он справится — хоть зубами, но справится. И пойдёт дальше.

Когда ты перестаёшь видеть в нём недостаток, окружающие тоже перестают его видеть. Потому что становится очевидно: он не стал хуже. И инвалидом в главном смысле он точно не стал.

Если рядом с вами человек после тяжёлого ранения — говорите ему спасибо чаще, чем «бедный мой».

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Ольга Нам — или индивидуальный номер ID 43.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.