Ольга Нам, кризисный психолог платформы «Секвойя», — о том, почему на всех невозможно натянуть один протокол.

Потеря мужа — это одно горе. Потеря сына — другое. Потеря отца — третье.

А общество ждёт от всех одинаковой реакции.

И я не могу дать один универсальный совет, потому что всё зависит от того, почему он туда ушёл.

Когда он ушёл после скандала

Недавний случай. Мать в сердцах сказала сыну: все мужики как мужики, один ты дома сидишь и ничего не делаешь.

Чтобы доказать ей, что он что-то может, он заключил контракт и ушёл. Все деньги отдал матери.

А через месяц он пропал без вести.

И это уже совсем другое горе. Потому что здесь есть чувство вины: это из-за меня.

Прожить потерю — это одно. А прожить мысль, что мой ребёнок погиб из-за меня, — совершенно другое. И сначала приходится работать именно с виной, потому что она огромная.

То же самое бывает и в парах. Поссорились, он немного выпил — и пошёл заключать контракт, чтобы что-то доказать жене. Это не единичный случай, я такое видела не раз.

Когда он ушёл осознанно

Другая история: отец уходит с ясным пониманием, что он хочет обеспечить детям хорошую жизнь.

Что-то происходит. И у детей возникает чувство вины: папа погиб из-за нас.

Вот кейс, который показывает, как это работает во всей семье.

Жена с мужем решили купить сыну квартиру. Он ушёл, получил ранение, а потом пропал без вести.

И в доме начинаются скандалы. Мать потеряла сына. Жена в чувстве вины, что он ушёл из-за их решения. У сына чувство вины, что отец пошёл туда, чтобы купить ему квартиру.

У матери — агрессия и обвинения, которые она выливает на сноху. Сноха в постоянном горе, вине и ответной агрессии. А сын уходит в аутоагрессию.

И это системная работа. Работать нужно со всеми — иначе каждый останется в своём углу с собственной виной.

Когда за него стыдно

Есть ещё одна категория, о которой не принято говорить.

Мать, у которой сын погиб героем, — это одно.

А мать, у которой сын был в зависимости, попал в трудную ситуацию, подписал контракт и ушёл, — это другое.

Это уже не вина. Это стыд. И работать с ним нужно совсем иначе.

Поэтому первое, что я всегда ищу, — первопричину. Почему он туда ушёл. Было ли это его спокойным решением. В какой обстановке он уходил.

От этого зависит вообще всё.

Почему сначала нужно выгрузить

Когда человек в горе — особенно в стадии отрицания — он тебя не слышит. Что бы ты ему ни говорил.

А в депрессии ему вообще ничего не нужно.

И вот что происходит вокруг него. Приходит известие, начинается движение, все приходят поддерживать. Но никто не даёт ему права плакать.

Никто не даёт права провыть. Все говорят: держись, у тебя дети, у тебя то, у тебя это.

И человек сдерживает.

А пока не выгрузишь, некуда положить что-то новое.

Поэтому сначала — каждая эмоция, каждая мысль, каждая слезинка. Разрешить себе всё это прожить. И только потом можно двигаться дальше.

Что становится возможно потом

Когда приходит хоть какое-то принятие, появляется возможность посмотреть на его решение.

И задать вопрос: насколько ты сейчас, в своём горе и в несогласии с его поступком, обесцениваешь его выбор?

Ведь он пошёл туда не только ради вас. Он и ради себя туда пошёл.

Он там стал тем, кем хотел быть. Он попробовал новое. Он кому-то спас жизнь.

И вот это в горе полностью теряется и перестаёт уважаться. А это тоже нужно увидеть.

Отдать ответственность тому, кто это решение принял, — это часть выхода из горя. Не «его забрали у меня», а «он сделал выбор, и я его уважаю».

Но работа здесь должна быть филигранной и небыстрой. Когда человек горюет, в него ничего нельзя впихивать — у него просто нет места.

Кейс, который многое объясняет

Ко мне пришла мама восемнадцатилетнего мальчика в самом начале. Она сказала: сделай что-нибудь, я стою в дверях и не пускаю его. Я растила его одна, это мой единственный сын.

И здесь важно было увидеть картину целиком.

Она вырастила его защитником. Мальчиком, который защищает женщин, — потому что растила его сама, на тех книгах и тех стихах, которые сама в него вкладывала.

И если бы она его не пустила, он бы не перестал быть тем, кем она его сделала. Он бы просто остался с невозможностью быть собой — со всеми последствиями, которые из этого вырастают.

Она его отпустила. Потом звонила и плакала. И сказала: я отпустила его с открытым сердцем, потому что поняла, кого я вырастила.

Это тоже про взрослость. Про то, что перед тобой личность, которая приняла решение.

Если вы в горе — вам не нужно держаться. Вам нужно прожить. И для этого рядом должен быть кто-то, кто это выдержит.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Ольга Нам — или индивидуальный номер ID 43.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.